USD/KZT 367.06  -1.95
EUR/KZT 416.17  -0.21
 KAZAKHSTAN №2, 2009 год
 Управление рисками. Пророки и пороки
АРХИВ
Управление рисками. Пророки и пороки  
 
Редакционный обзор
 
Как выжить в условиях кризиса, какие вызовы он несет и какие возможности открывает, что такое риск-менеджмент и можно ли управлять рисками умело? Ответы на эти и другие вопросы попытались найти участники пятой международной конференции по риск-менеджменту, которую в середине апреля провела в Алматы страховая компания «Евразия».
     
Время перемен
 
Открывая форум, Председатель правления АО «СК «Евразия» Борис Уманов обратил внимание на то, что доказывать сам факт необходимости управления рисками сегодня уже никому не нужно. «В 2005 году, когда мы проводили первую международную конференцию, многие приглашенные гости и журналисты спрашивали меня, что такое риск-менеджмент и для чего он? В 2006-м и 2007 году те же журналисты уже спрашивали: «Вы что, собираетесь каждый год проводить свои конференции и говорить об управлении рисками – нам и так все понятно». Цена на нефть тогда росла, а доллар, соответственно, падал. Однако в 2008 году стало ясно, что вопрос стоит не о том, надо ли говорить о риск-менеджменте или нет, а о том, как надо управлять рисками». Действительно, только в первом квартале 2009 года произошло столько значительных событий, что хватило бы на целый докризисный год: действия национальных правительств и встречи в верхах, крах или национализация компаний и банков, девальвация валют, острые дискуссии о путях решения накопившихся проблем.
 
По мнению г-на Уманова, текущий кризис «с его значительным числом степеней свободы» пришел всерьез и надолго. В результате произошло крушение иллюзий и ожиданий у многих правительств, регуляторов, компаний и финансовых институтов. «До кризиса компании боролись за долю рынка и фетишизировали этот показатель. Теперь же больше внимания уделяется выстраиванию устойчивых финансовых потоков и получению прибыли. Меняется сама природа бизнеса. Многие потеряли доверие своих клиентов, испортили репутацию в глазах своих коллег и конкурентов. Чтобы восстановить доверие к бренду, сегодня они, как минимум, должны научиться постоянно поддерживать соответствующие уровни капитализации и прибыли».
 
Если раньше диверсификация рисков и экспансия буквально выталкивали компании и финансовые институты за границы своих стран, то сейчас, наоборот, наметился уход с международных рынков и возвращение домой. Как считает глава СК «Евразия», падение стоимости активов, и кризис в целом, приводят к тому, что в ближайшее время у многих не будет ни желания, ни возможности рисковать. «Это в принципе объяснимо. Антипатия к рискам и желание их избежать становится сегодня лейтмотивом повестки дня частного бизнеса и инвесторов».
 
Вместе с тем национальным правительствам рисковать все же придется. «Институт государства меняется почти во всех странах мира, при этом его функции расширяются. Многие правительства пытаются бороться с рецессией и стимулировать рост своих экономик. На наших глазах изменяются взаимоотношения между бизнесом и государством».
 
Главным риском для национальных правительств, по мнению Бориса Уманова, является соблазн полного отхода от принципов либеральной экономики. «Роль государства в организации рынков и снижении уровня недоверия будет расти. Однако, к сожалению, сами рынки сегодня не очень доверяют действиям национальных правительств. Настоящие капиталисты, конечно же, понимают, что получить помощь от государства гораздо легче, чем ее отдать. Понятно, что старые модели не работают. Закончилась эра дешевых кредитов, но не пропала наша уверенность в способности либерального капитализма улучшать повседневную жизнь людей».
 
И все же Уманов признал, что в ряде случаев без национализации обойтись невозможно. Активы крупных банков снижаются очень значительно, и если правительство не будет входить в капитал финансовых институтов, то они просто обанкротятся. С другой стороны, у политиков руководить бизнесом получается плохо. Поэтому рано или поздно государственные компании или банки придется приватизировать обратно. «Такова логика рынка, если мы, конечно, хотим жить при капитализме. Тем более, что деньги имеют свойство заканчиваться, и скоро распределять-то будет нечего».
 
Резюмируя свое выступление, г-н Уманов отметил, что роль государства, его право и обязанность определять основы функционирования рынка никто, кроме анархистов, не подвергает сомнению. «Но государство не должно говорить компаниям или банкам, что им можно делать, а что нельзя в их повседневном бизнесе. Власть должна научиться управлять свободными людьми, а свободные люди должны научиться управлять своими рисками, принося пользу не только себе, но и окружающим».
 
Экономический кризис: бремя или благословение
 
Именно так назывался доклад Президента российского фонда «Институт экономического анализа» Андрея Илларионова, ставшего уже завсегдатаем конференции по риск-менеджменту. Свое выступление он начал с попытки более точного определения сути нынешнего экономического кризиса. «Если следить за публикациями последних полутора лет, то очень часто можно слышать фразу «мировой финансовый кризис». И это понятие многие произносят, часто не задумываясь, какой смысл в него вкладывается. В нем есть слово «кризис», есть «мировой», есть «финансовый». Но правильно ли называть этот кризис, который происходит сейчас, только мировым, только финансовым или мировым финансовым. Так, уже наблюдается явное сокращение реального производства во многих странах мира, начиная с США, Японии, России, а в течение нескольких последних месяцев и в Казахстане. Это уже не финансовый, это уже кризис реальной экономики».
 
По мнению г-на Илларионова, этот кризис действительно можно назвать мировым, хотя, наверное, и не всемирным. На сегодняшний день кризис реальной экономики не охватывает некоторые регионы мира, занимающие не последние места по абсолютным объемам. Такие страны, как Китай, Индия, Бразилия, не зафиксировали ни одного года, квартала и даже месяца с отрицательными темпами роста ВВП или промышленного производства. Поэтому следует понимать различие между мировым и всемирным кризисами. «Сегодня совершенно точно носят мировой, то есть широко распространенный характер, два из них – это кризис фондовых рынков и сферы промышленного производства».
 
Далее, опираясь на статистический анализ фондовых индексов и динамики производства различных стран, российский эксперт представил участникам конференции целый ряд новых гипотез и выводов.
 
Во-первых, страны-нефтепроизводители и -нефтеэкспортеры испытали более существенное падение национальных фондовых индексов, чем страны, которые не являются таковыми. Вместе с тем разброс глубины падения у них оказался весьма большим. За период с 19 мая до 27 октября 2008 года (это день, когда был достигнут локальный минимум индекса РТС) российский фондовый рынок просел почти на 80%, казахстанский – на 73%, Кувейт (страна с гораздо большим удельным весом нефтедобычи и нефтепереработки, чем и Казахстан и Россия) – на 35%, а например, Вьетнам (который тоже является довольно крупным производителем и экспортером нефти) – всего лишь на 17%.
 
Отсюда г-н Илларионов вывел следующий тезис: динамика фондовых индексов в странах-нефтеэкспортерах не может быть однозначно объяснена и определена динамикой цен на нефть. То есть, возможно, она играет существенную роль, но очевидно, что это не единственная причина, иначе эти индексы оказались бы гораздо более близкими по своим трендам.
 
Следующее наблюдение: на первом этапе фондового кризиса, а именно с мая по конец октября, для подавляющего большинства стран мира действовали какие-то единые, более-менее похожие друг на друга факторы. Однако уже с конца октября начинают оказывать влияние совершенно различные факторы, которые заставляют фондовые индексы разных стран двигаться в разных направлениях и с разной скоростью. Наиболее важным из них является качество антикризисных мер, принимаемых государствами. Для высокоразвитых стран они оказываются примерно одинаковыми. Что касается России и Казахстана, чьи фондовые индексы лидируют по своему приросту, то здесь, очевидно, есть схожесть в политическом ответе на развивающийся кризис, тогда как, например, в Украине явно происходит ухудшение ситуации.
 
«Как мы видим, там, где государство начинает заниматься массированными денежными инъекциями в экономику, проводит политику фискального стимулирования, фондовые индексы и производство либо не растут, либо продолжают сокращаться. Там же, где власти проводят более сдержанную политику, ограничив себя, начинается прекращение признаков продолжения кризиса и даже начинается возобновление экономического роста».
 
Далее российский эксперт остановился на анализе показателей промышленного производства. «Длительность промышленного спада оказывается различной: от 21 месяца в Норвегии, до 3 – в Казахстане. И этот факт говорит о том, что причины для начала, продолжения и углубления промышленного кризиса в разных странах скорее всего не всегда одинаковы. Можно заметить, что не только в России, но и в таких странах, как Греция, Таджикистан, Франция, Дания, Латвия, Ирландия, Испания, Молдова, Португалия, Великобритания, Норвегия, промышленный спад начался еще до того, как он начался в США, и даже до наступления американского финансового кризиса в августе 2008 года. Эта последовательность событий полностью опровергает широко распространенное утверждение о том, что именно США являются детонатором мирового кризиса».
 
Как считает г-н Илларионов, для России основным триггером кризиса, по крайней мере фондового, стали начало российско-грузинской войны, а также масштабные военные учения, которые проводились в сентябре 2008 года. «Очевидно, они были расценены международными инвесторами как подготовка к реальной конфронтации России с окружающим миром. Соответственно, они сфокусировались на выводе максимально возможных ресурсов как из РФ, так и других стран нашего региона».
 
Он обратил внимание и на тот факт, что глубина промышленного спада в Казахстане, Польше и Литве оказалась гораздо скромнее, чем в других странах с переходной экономикой, и даже, чем во многих развитых странах. Отсюда вывод: «Хотя некие экономические кризисы избежать невозможно, но в зависимости от того, насколько глубоки, а следовательно, радикальны были реформы в той или иной стране, можно получить различные масштабы промышленного спада».
 
В заключение г-н Илларионов сделал акцент на том, что глубина кризиса в отдельных отраслях промышленности связана со структурными особенностями их существования в различных государствах. «Разные страны обеспечивают различный уровень издержек при производстве однородных материалов или товаров. И если стране удается обеспечить массовое производство с низкими издержками, то ее удельный вес в мировом присутствии на рынке возрастает». В качестве примера он привел черную металлургию. Производство стали в Бельгии сократилось за последние месяцы почти на 80%, то есть металлургическая отрасль в этой стране фактически ликвидирована. На другой чаше весов оказался Китай, чей удельный вес в мировой сталелитейной промышленности с 1980-го по 2007 год увеличивался (за счет введения новых мощностей и более низких издержек производства) примерно на 1% ежегодно. При этом только за 2008 год данный показатель вырос сразу более чем на 10%, а КНР сегодня обеспечивает практически половину всего мирового выпуска стали. Таким образом, уже сейчас можно констатировать, что одним из итогов текущего кризиса станет радикальное изменение позиций стран в глобальной экономической системе.
     
Когда в товарищах согласья нет
 
За выступлением г-на Илларионова началась панельная дискуссия, в ходе которой был озвучен целый спектр мнений. От полного отрицания состоятельности риск-менеджмента до его вездесущности и ключевой роли в новом посткризисном мире. От неизбежности повышения влияния государства в управлении рынком до полной либерализации экономических процессов.
 
Тон дискуссии задал ее модератор – Игорь Виттель, известный тележурналист, автор и ведущий программы «В фокусе» (РБК ТВ). Так, он заявил, что говорить о какой-либо оценке риска в текущей ситуации несколько странно. «В зале присутствует много аналитиков, представителей страхового бизнеса и рейтинговых агентств. Это все люди, которые умудрились проглядеть масштабы всемирного финансового и экономического кризиса и которые несли за это ответственность. Поэтому говорить о каком-либо качестве риск-менеджмента, на мой взгляд, не приходится».
 
Первым вступился за риск-менеджеров Борис Уманов: «Хорошо описывать прошлое, но сложно предсказывать будущее. И в предсказании будущего я еще не видел каких-либо экспертов и не надеюсь увидеть. Может, тогда надо вообще отказаться от каких-то предсказаний? Я считаю бить надо за глупые предсказания, а не за отсутствие оных».
 
В свою очередь, Председатель правления «БТА Банка» Анвар Сайденов отметил, что спусковым крючком кризиса в данном случае выступил рынок sub-prime и предугадать это было просто невозможно. «Другое дело, что есть какие-то структурные риски, существующие в нашей экономике, но об этом уже давно говорили и рейтинговые агентства, и регуляторы у нас в Казахстане».
  
В ответ на это модератор отреагировал следующей репликой: «С Америки просто подуло, но если мы строили дом из плохого кирпича и воровали цемент, не надо удивляться, что он рухнул от ветра».
 
Вступивший в дискуссию Андрей Илларионов еще раз подчеркнул, что триггером кризиса на фондовых рынках нашего региона явились не sub-prime и далеко не Америка, а агрессивная политика российского руководства. «По всем индикаторам достаточно хорошо видно, как ситуация стала меняться в августе и сентябре, когда для огромного числа инвесторов вдруг стало ясно, что власти России не только готовятся, но и психологически готовы к конфронтации со всем окружающим миром. Когда это понимание дошло до широкого круга инвесторов, началось массовое бегство капитала». Г-н Илларионов считает, что вряд ли можно было спрогнозировать такое развитее ситуации. «Некоторое поведение политиков, с точки зрения экономистов, бизнесменов и инвесторов, может являться абсолютно иррациональным, и заложить его в какие-то разумные, рациональные модели невозможно».
 
Оппонируя ему, Виттель заявил, что рынки реагируют не на качество политики, а на конкретные слова и действия руководителей государства. А в них нет никаких реальных предложений по выходу из кризиса. «Есть некий полигон. Сначала они довели мир до того состояния, которое мы имеем сегодня, теперь они пытаются его всячески спасти. Но в некоторых случаях спасать уже поздно. Финансовый кризис оторванной от жизни, абсолютно виртуальной экономики начался с одного финансового инструмента. А те, кто был призван за этим следить и надзирать – институты, государство, а также уважаемые оценщики риска, – все это просмотрели. Наверное, потому, что хотели просмотреть и верить в то, что пронесет».
 
Затронули участники дискуссии и весьма модную тему – кризис капитализма по Карлу Марксу. Так, Илларионов уверен, что ничего подобного в настоящий момент не происходит, то есть говорить о крахе самой системы либеральной экономики не приходится. Более того, кризис, который происходит в США в сфере ипотечного кредитования, – это кризис государственного регулирования, и ему не 150 лет. Его истоки лежат в изменении законодательства администрацией Клинтона в 1996 году, когда было принято решение существенно снизить требования по предоставлению жилищных кредитов лицам, не имеющим соответствующих доходов. Тогда же были внесены изменения в правила учета этих кредитов, которые осуществлялись компаниями Fannie Mae и Freddie Mac, являвшихся государственными по форме, но по сути действовавших как частные. «То есть в любом случае, когда мы анализируем реальные причины кризиса в США, мы сталкиваемся с вполне конкретными действиями государственных властей, исходящих, казалось бы, из благих побуждений. Сейчас же новая администрация Обамы не лечит эти проблемы, а усугубляет их, намереваясь в 2009 году увеличить бюджетный дефицит до 12,5% ВВП, что является абсолютным рекордом для США в мирное время».
 
Все это позволяет говорить о том, что качество экономической политики, проводимой американской администрацией, существенно упало по сравнению с действиями подавляющего большинства других стран мира. На это уже отреагировали соответствующие рынки, в том числе фондовые и валютные. Если в начале кризиса многие валюты девальвировала к доллару, то сейчас он слабеет. «Собственно говоря, таким образом рынки показывают качество тех решений, которые принимают государственные власти»,– заявил российский эксперт.
 
В этом контексте директор Группы оценки риска (ARG) Досым Сатпаев, напомнил, как в прошлом году г-н Илларионов указывал на так называемый «эффект ножниц», актуальный для Казахстана и России, когда рост ВВП не сопровождается соответствующим институциональным развитием. Тогда речь шла и о неэффективном политическом руководстве. «Теперь мы наблюдаем еще более худшую ситуацию – и рост ВВП прекратился, и институциональное развитие остановилось. Возникает вопрос: что делать дальше? Можно ли проводить эффективные антикризисные меры в условиях, когда политическая система управления осталась столь же неэффективной?» По словам г-на Сатпаева, сейчас идет процесс активного включения государства в различные экономические ниши, и нет никакой уверенности, что усиление его роли в финансовом сегменте и других отраслях приведет к повышению эффективности их работы. Официальные данные Счетного комитета свидетельствуют, что с самого начала реализации антикризисной программы имеются факты нецелевого или неэффективного использования бюджетных средств.
 
В течение долгих лет основной тезис развития Казахстана укладывался в одно предложение: первична экономика – вторична политика. Кризис показал, что сейчас, наоборот, доминирует политика. «Я всегда был сторонником того, что в основе развития любой системы, в том числе и государства, должна лежать некая философия. В Казахстане такой философии государственного развития не было. Я не считаю, что «Программу 2030» или Стратегию индустриально-инновационного развития можно назвать философией. Существующий вакуум заполняли суррогатами абсолютно во всех сферах, включая финансовый сектор и реальную экономику. Приходится констатировать, что единственный успех, достигнутый нами за годы независимости, – это наша внешняя политика, здесь нет никаких претензий даже у оппозиции». Как считает Досым Сатпаев, казахстанские политики и риск-менеджеры – это слова-антонимы, а не синонимы. Потому что конъюнктурная политика не может заниматься риск-менеджментом, который всегда предполагает наличие разных сценарных вариантов.
 
С такой постановкой вопроса Игорь Виттель согласился, правда, уточнив, что не знает, как в Казахстане, а в России нет ни нормального госуправления, ни рынка. «Мы не можем сказать, что за эти годы у нас возникла реальная конкурентоспособная экономика, это иллюзия. И кризис это показывает. С другой стороны, у нас государство абсолютно не умеет управлять. Вот и получается: куда ни кинь – всюду клин. Другой вопрос: а стоит ли сейчас на переправе менять коней?»
 
Андрей Илларионов, всегда славящийся своими критическими замечаниями в отношении российского правительства, неожиданно выступил в его защиту. По его словам, в октябре–декабре прошлого года российские власти полностью повторяли действия американских коллег. Они создавали соответствующие фонды, собирались кредитовать банкротов, раздавать деньги и даже начали это делать. Однако уже в январе 2009 года решили пойти по другому пути и резко сократили, а в некоторых случаях совсем остановили раздачу соответствующих средств, одновременно проведя девальвацию рубля. «И как ни тяжело мне это признать, а тем более публично, должен сказать, что качество экономической политики российских властей в последние три месяца, как это ни удивительно, оказывается не просто не хуже, а лучше, чем у американской администрации. Результатом этого стало то, что российский рубль после проведения девальвации постепенно укрепляется. Российский фондовый рынок вырос на 50%, что гораздо больше, чем американский рынок. И самое главное, похоже, что промышленное производство если не в феврале, то в марте достигло дна, и в последние два месяца наблюдаются явные признаки возобновления экономического роста».
 
Участники дебатов так и не смогли прийти к какому-то единому знаменателю. Да это, наверное, и не нужно. Ведь, как абсолютно верно заметил г-н Илларионов, цель подобных конференций заключается не в поиске готовых тактических бизнес-решений. Они проводятся для генерации новых идей, обмена мнениями и гипотезами, а также выявления стратегических тенденций и болевых точек, актуальных на сегодняшний день.
 


Список статей
Цены растут, пошлины падают   Редакционный обзор 
Модернизация vs Стагнация   Сергей Смирнов 
Деньги + Идеи = Энергия   Райнер Бенке  
Три кита транзита  Редакционный обзор 
По ком звонит колокол  Редакционный обзор 
Эффект домино   Алексей Нигай 
· 2017 MMG
· 2016 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2015 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2014 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2013 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2012 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2011 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2010 №1  №2  №3  №4  №5/6
· 2009 №1  №2  №3  №4  №5  №6
· 2008 №1  №2  №3  №4  №5/6
· 2007 №1  №2  №3  №4
· 2006 №1  №2  №3  №4
· 2005 №1  №2  №3  №4
· 2004 №1  №2  №3  №4
· 2003 №1  №2  №3  №4
· 2002 №1  №2  №3  №4
· 2001 №1/2  №3/4  №5/6
· 2000 №1  №2  №3





Rambler's
Top100
Rambler's Top100

  WMC     Baurzhan   Oil_Gas_ITE   Mediasystem